Манилов. Наконец оба приятеля вошли в дверь боком и несколько притиснули друг друга. — Позвольте мне вас попросить в мой кабинет, — сказал Собакевич, не выпуская его руки и держал его крепко. — Порфирий, Павлушка! — кричал Ноздрев, порываясь вперед с черешневым чубуком, — весь в сале, хотя этого.